Верховный суд собирается навести порядок в том, как российские суды разбирают киберпреступления с иностранным элементом — от хакеров, сидящих за рубежом, до доказательств, добытых в чужих юрисдикциях. Об этом pravo.ru со ссылкой на РАПСИ передаёт слова судьи ВС Дениса Кунева: единого механизма пока нет, а он нужен — и срочно.
По словам Кунева, унификация затронет сразу несколько болевых точек, где сейчас каждый суд крутится как умеет:
- оценка электронных доказательств, полученных из иностранных юрисдикций;
- признание результатов процессуальных действий, совершённых за рубежом;
- применение принципа международной взаимности;
- разрешение коллизий между национальным и международным правом.
Причём тут Ханой
Триггер — Ханойская конвенция ООН против киберпреступности. Её уже подписали 78 стран, но чтобы документ заработал, ратифицировать должны минимум 40. Россия планирует внести законопроект о ратификации до конца 2026 года — правда, вице-спикер Совфеда Константин Косачев заранее предупредил, что примут с оговорками: часть положений, по его словам, не бьётся с национальными интересами и правовой системой.
Конвенция перекраивает архитектуру международного сотрудничества в цифре: обмен информацией должен стать быстрым, а это напрямую влияет на то, будут ли доказательства из-за границы признаваться допустимыми, относимыми и достоверными. Тема — одна из приоритетных для нового председателя ВС Игоря Краснова. Параллельно ВС уже внёс в парламент законопроект, который должен закрепить руководящую роль постановлений Пленума — то есть заранее готовит инструмент, которым будет спускать эти самые единые подходы вниз.
Что это значит на практике
Пока законопроект и разъяснения не приняты, бизнесу и юристам, работающим с трансграничными кейсами — утечками, атаками, спорами с иностранными платформами — стоит держать в голове две вещи. Первая: логи, переписки и данные, полученные из-за рубежа, скоро будут оцениваться по более-менее одинаковым лекалам, а не по настроению конкретного судьи. Вторая: оговорки при ратификации — это не формальность, а прямая подсказка, где именно российская практика разойдётся с международной. Отслеживать имеет смысл и текст конвенции, и то, что именно Россия из него вычеркнет.